Неточные совпадения
— Ученики Ленина несомненно вносят ясность в путаницу взглядов на
революцию. Для некоторых сочувствующих
рабочему движению эта ясность будет спасительна, потому что многие не отдают себе отчета, до какой степени и чему именно они сочувствуют. Ленин прекрасно понял, что необходимо обнажить и заострить идею
революции так, чтоб она оттолкнула все чужеродное. Ты встречала Степана Кутузова?
— Почему — симуляция? Нет, это — мое убеждение. Вы убеждены, что нужна конституция,
революция и вообще — суматоха, а я — ничего этого — не хочу! Не хочу! Но и проповедовать, почему не хочу, — тоже не стану, не хочу! И не буду отрицать, что
революция полезна, даже необходима
рабочим, что ли, там! Необходима? Ну, и валяйте, делайте
революцию, а мне ее не нужно, я буду голубей гонять. Глухонемой! — И, с размаха шлепнув ладонью в широкую жирную грудь свою, он победоносно захохотал сиплым, кипящим смехом.
— Ведьма, на пятой минуте знакомства, строго спросила меня: «Что не делаете
революцию, чего ждете?» И похвасталась, что муж у нее только в прошлом году вернулся из ссылки за седьмой год, прожил дома четыре месяца и скончался в одночасье, хоронила его большая тысяча
рабочего народа.
— Наша армия уже разбита, и мы — накануне
революции. Не нужно быть пророком, чтоб утверждать это, — нужно побывать на фабриках, в
рабочих казармах. Не завтра — послезавтра
революция вспыхнет. Пользуясь выступлением
рабочих, буржуазия уничтожит самодержавие, и вот отсюда начнется нечто новенькое. Если буржуазия, при помощи военщины, генералов, сумеет организоваться — пролетариат будет иметь пред собой врага более опасного, чем царь и окружающие его.
—
Революцию защищает,
рабочий народ, а — как же?
— Здоровенная будет у нас
революция, Клим Иванович. Вот — начались
рабочие стачки против войны — знаешь? Кушать трудно стало, весь хлеб армии скормили. Ох, все это кончится тем, что устроят европейцы мир промежду себя за наш счет, разрежут Русь на кусочки и начнут глодать с ее костей мясо.
«Совет
рабочих — это уже движение по линии социальной
революции», — подумал он, вспоминая демонстрацию на Тверской, бесстрашие
рабочих в борьбе с казаками, булочников на крыше и то, как внимательно толпа осматривала город.
— Наивно не верить. Вы, вероятно, притворяетесь, фальшивите. А представьте, что среди солдат, которых офицер ведет на врага, четверо были выпороты этим офицером в 907 году. И почти в любой роте возможны родственники мужиков или
рабочих, выпоротых или расстрелянных в годы
революции.
«Маракуев, наверное, подружится с курчавым
рабочим. Как это глупо — мечтать о
революции в стране, люди которой тысячами давят друг друга в борьбе за обладание узелком дешевеньких конфект и пряников. Самоубийцы».
«Социальная
революция без социалистов», — еще раз попробовал он успокоить себя и вступил сам с собой в некий безмысленный и бессловесный, но тем более волнующий спор. Оделся и пошел в город, внимательно присматриваясь к людям интеллигентской внешности, уверенный, что они чувствуют себя так же расколото и смущенно, как сам он. Народа на улицах было много, и много было
рабочих, двигались люди неторопливо, вызывая двойственное впечатление праздности и ожидания каких-то событий.
— Обыватели
революции не делают.
Рабочие — на фронтах.
— Доктора должны писать популярные брошюры об уродствах быта. Да. Для медиков эти уродства особенно резко видимы. Одной экономики — мало для того, чтоб внушить
рабочим отвращение и ненависть к быту. Потребности
рабочих примитивно низки. Жен удовлетворяет лишний гривенник заработной платы. Мало у нас людей, охваченных сознанием глубочайшего смысла социальной
революции, все какие-то… механически вовлеченные в ее процесс…
Она организовала группу «помощи
рабочему движению» и, кажется, чувствует себя полковницей от
революции.
— Мне кажется, что появился новый тип русского бунтаря, — бунтарь из страха пред
революцией. Я таких фокусников видел. Они органически не способны идти за «Искрой», то есть, определеннее говоря, — за Лениным, но они, видя рост классового сознания
рабочих, понимая неизбежность
революции, заставляют себя верить Бернштейну…
— Вообще выходило у него так, что интеллигенция — приказчица
рабочего класса, не более, — говорил Суслов, морщась, накладывая ложкой варенье в стакан чаю. — «Нет, сказал я ему, приказчики
революций не делают, вожди, вожди нужны, а не приказчики!» Вы, марксисты, по дурному примеру немцев, действительно становитесь в позицию приказчиков
рабочего класса, но у немцев есть Бебель, Адлер да — мало ли? А у вас — таких нет, да и не дай бог, чтоб явились… провожать
рабочих в Кремль, на поклонение царю…
— Мосье — иностранец? О-о, русский? Что же ваша
революция? Крестьяне не пошли с
рабочими?
— «Если, говорит, в столице, где размещен корпус гвардии, существует департамент полиции и еще многое такое, — оказалось возможным шестинедельное существование революционного совета
рабочих депутатов, если возможны в Москве баррикады, во флоте — восстания и по всей стране — дьявольский кавардак, так все это надобно понимать как репетицию
революции…»
— Ленин — не торопится, — сказал Кутузов. — Он просто утверждает необходимость воспитания из
рабочих, из интеллигентов мастеров и художников
революции.
Революция 1905 года добралась до «кусочников».
Рабочие тогда постановили ликвидировать «кусочников», что им и удалось. Но через два года, с усилением реакции, «кусочники» опять появились и существовали во всей силе вплоть до 1917 года.
Всего поразительнее было то, что это была, хотя и упраздненная, но все-таки церковь, с алтарями. И на главном алтаре жены и дочери
рабочих преспокойно себе сидели, спустив ноги, как со стола, и в антракты весело болтали. Никак уже нельзя было подумать, что мы в стране, где клерикальный гнет и после Сентябрьской
революции 1868 года продолжал еще чувствоваться всюду. Объяснялось оно тем, что
рабочие, сбежавшиеся на эту сходку, принадлежали к республиканской партии и тогда уже были настроены антиклерикально.
Три предмета проходят через всю жизнь парижского ouvrier: [
рабочего] работа, веселье и, от времени до времени…
революция.
Новый революционер,
рабочий, идет в
революцию вследствие поруганной чести: такие же люди, как все, мы не хотим больше страдать и терпеть угнетение.
Они усложняли дело разговорами о том, что в России сначала нужна буржуазная
революция, что социализм осуществим лишь после периода капиталистического развития, что нужно ждать развития сознания
рабочего класса, что крестьянство класс реакционный и пр.
На почве эволюционного, детерминистического истолкования марксизма нельзя было оправдать пролетарской, социалистической
революции в стране индустриально отсталой, крестьянской, со слабо развитым
рабочим классом.
На почве перенесения в Россию марксистских идей среди русских социал-демократов возникло между прочим направление «экономизма», которое политическую
революцию возлагало на либеральную и радикальную буржуазию, а среди
рабочих считало нужным организовывать чисто экономическое, профессиональное движение.
Он строил план
революции и революционного захвата власти, совсем не опираясь на развитие сознания огромных масс
рабочих и на объективный экономический процесс.
Пусть меньшевики имели тот же конечный идеал, что и Ленин, пусть они также преданы
рабочему классу, но у них нет целостности, они не тоталитарны в своем отношении к
революции.
Диктатура ничего не может сделать, если
рабочий класс не подготовлен к
революции.
Только с таким молодым человеком из крестьян,
рабочих и полуинтеллигенции можно было сделать коммунистическую
революцию.
Я помню одну его блестящую защиту в 1907 году, где его подзащитным-рабочим, привлеченным по политическому делу, грозили каторжные работы, но он на суде добился полного оправдания всех. После
революции он продолжал свою деятельность в коллегии защитников, но вскоре умер.
Грянула
революция. Нахлынула Гражданская война, и шестидесятипятилетняя Анна Алексеевна Бренко со своей
рабочей труппой в продолжение трех лет обслуживает Павелецкую железную дорогу, от Москвы до Раненбурга, работая неустанно с людьми и для людей, которым она отдает все свои силы.
Такова же и символика всех
революций, например, символа пролетариата вместо реальных
рабочих.
— Кокотки тут ни при чем. И вообще я тебе удивляюсь, товарищ. При царском режиме
рабочий жил, как свинья, — что же, и теперь мы должны жить так же? Я думаю, что
рабочий должен повышать свой жизненный и культурный уровень, в этом и был смысл нашей великой
революции.
— Теперь скоро. В Германии
революция, в Венгрии уже установилась советская власть, везде
рабочие поднимаются.
— Черт знает, — какое холуйство! Сидят, развалились, пьянствуют в первом классе, а пассажирам негде сесть. Раз они
рабочие, передовые люди, то должны бы понимать, что мы здесь не офицеры, не буржуазия, а просто проезжие… Извольте видеть, — вот какая у нас
революция!
Рабочий восстает для
революции, ему нужно добиться правильного распределения орудий и продуктов труда.
Социальная же
революция может быть у нас сейчас лишь социальным расстройством, лишь анархизацией народного хозяйства, ухудшающей материальное положение
рабочих и крестьян.
Если под выражением «социальная
революция» нужно понимать социалистическую
революцию, то остается непонятным, как можно по существу буржуазную
революцию превратить в социалистическую какими-либо насильственными, диктаторскими мерами, борьбой за политическую власть
рабочего класса, не соответствующую его социальному весу в данный исторический момент.
И они же настаивают, что эту буржуазную
революцию сделал
рабочий класс и что он должен в ней господствовать.
Идеология русской
революции, поскольку можно ее обнаружить за оргией интересов и темных инстинктов, основана на вере в народ, в его правду и мудрость, на идеализации народа как простонародья, как класса трудящихся, как
рабочих и крестьян, а не как великого целого, не как мистического организма.
— А все это
революция паршивая виновата, — сказал земский начальник, человек с необыкновенно узким лбом и длинным лицом, которого за наружность еще в полку прозвали кобылячьей головой. — Студенты учиться не хотят,
рабочие бунтуют, повсеместно разврат. Брак не признают. «Любовь должна быть свободна». Вот вам и свободная любовь.
Коммунистическая
революция уничтожила попутно и
рабочий класс.
Я и
революцию, по моим взглядам, признаю только как пропаганду идей, в том смысле, в каком были христианские мученики, потому что когда
рабочие даже как будто победят, то подлецы только притворяются побежденными, а сами сейчас же и придумают какое-нибудь жульничество и облапошат своих победителей.
С такой же нечеловеческой жестокостью требуют, желают руководители
революции смерти правителей, революционные
рабочие и земледельцы смерти капиталистов и землевладельцев.
От этого-то и происходит то кажущееся удивительным явление, что, несмотря на очевидную невыгоду для себя насилия, несмотря на всю очевидность в наше время того обмана, в котором запутаны
рабочие люди, несмотря на явные обличения той несправедливости, от которой они страдают, несмотря на все
революции, имеющие целью уничтожение насилия,
рабочие люди, огромное большинство людей, продолжают не только подчиняться насилию, но поддерживают его и противно здравому смыслу и самой своей выгоде совершают насилие сами над собой.
А между тем
рабочие люди, и в особенности земледельцы, которым этого ничего не нужно, не только ни в России, ни в какой бы то ни было стране, не делают этого, а одни, большинство, продолжают сами себя мучить, исполняя против самих себя требования начальства и сами поступая в полицию, в сборщики податей, в солдаты; другие же, меньшинство, для того чтобы избавиться от насилия, когда могут это сделать, совершают во время
революций насилия над теми людьми, от насилия которых страдают, то есть тушат огонь огнем, и этим только увеличивают над собою насилие.
Спасение людей от их унижения, порабощения и невежества произойдет не через
революции, не через
рабочие союзы, конгрессы мира, а через самый простой путь, — тот, что каждый человек, которого будут привлекать к участию в насилии над своими братьями и над самим собой, сознавая в себе свое истинное духовное «я», с недоумением спросит: «Да зачем же я буду делать это?»
Звонцов. В пятом был — бунт, а не
революция. Тогда крестьяне и
рабочие дома были, а теперь — на фронтах. Теперь
революция будет против чиновников, губернаторов, министров.